Category: медицина

Про бальзамирование.

Хотелось бы немного прираскрыть тему бальзамирования трупов (заморозки, как это иногда у нас называют).
Есть несколько способов бальзамирования. Вернее, их множество, но наиболее часто используемых в повседневной практике несколько.
Наиболее качественный метод - "через артерию": находиться артерия, бедренная или подмышечная, в неё вводят шприцем Жане (это такой большой шприц на 500 мл) 2-3 литра спирто-формалинового раствора. Но этот способ обычно используется для бальзамирования невскрытых трупов.
При бальзамировании на дому бывает так, что сосуды забиты атеросклеротическими бляшками и через Жане раствор не проходит в труп. Тогда делается разрез на животе, обязательно! тщательно разрезаются кишки, желудок, прорезается диафрагма, удаляется жидкость из брюшной и плевральной полостей и проводятся те же мероприятия, что и при бальзамировании в морге. Т.е., после зашивания, в брюшную и плевральную полости при помощи воронки заливается раствор и т.д.
В морге через артерию не бальзамируют - сосуды после вскрытия перерезаны.
Есть более простой способ: тот же раствор (но немного по - крепче) вливается через воронку в брюшную полость прямо через шов, в носовые пазухи вставляются тампоны, пропитанные тем же раствором; обыкновенным шприцем со стороны полости рта обкалывается лицо, на глаза такие же тампоны, ну и на лицо - спирто-формалиновый компресс.
Да, бывают спецзаказы, раньше это были братки, позднее, начальники или те, кому долго лежать в морге, ждать, когда съедутся родственники на похороны, или долго ехать от нашего морга до своей могилки.
Иногда мы идём на исключительные меры: сначала бальзамируем через артерию, затем через некоторое время производим вскрытие. Но это очень вредно для нашего здоровья, т.к. формалин – сильнейший канцероген, да и аллерген неслабый.
Однажды мы сохраняли месяц в морге "британскоподданного", который благополучно траванулся (4,5 промилле) алкоголем где-то по пути из Самары в Москву. Так мы его не стали зашивать после вскрытия, его органокомплекс держали в отдельном ведре с «раствором» в холодильнике.
Ничего, сохранился как огурец, только покраснел немного, видимо, стеснятся, что причинил нам столько хлопот.
Бальзамирование на дому не самое приятное занятие: вытяжки нет (запа-а-ах…), достаточного количества воды, как привык в морге, тоже нет (руки потом припахивают, как их не отмывай).
В морге всё технологичней: разрезал, вымыл руки с мылом, окунул в тазик с хлорамином, ополоснул, вытер чистым полотенцем и …спокойно пошёл обедать .Это если не «с гнилостными изменениями». После гнилушек даже через две пары перчаток руки па-а-ахнут. Не французскими духами.
Может быть именно из-за этого запаха судмедэксперты , патологоанатомы, да и санитары морга не пользуются для приготовления бутербродов секционными ножами и не пьют-закусывают спиртягу «прямо около распотрошённого трупа», несмотря на правдивость (кинофильмов) обывательских баек.

Музыка:

(no subject)

Хочу вспомнить первый разрезанный мной труп.
Это было жарким летом 1998 года. Я был совершенно не готов психологически к работе в секционной, хотя до этого около года проработал дежурным (ночным) санитаром.
Но это совершенно другая работа, хотя и в ней тоже своя специфика присутствует. Дежурный санитар должен принять труп, положить на каталку, записать в журнал, описать одежду, ценности, «зубы жёлтого металла», привязать бирку на запястье или на большой палец ноги. Далее, этому трупу нужно определить место. Надо сказать, что места в холодильнике, как и свободные каталки, не всегда есть в наличии.
Поясню. Воскресное дежурство. В субботу вскрывают мало, дежурный день, только тех, за кем приходят родственники, в отличие от рабочих дней недели, когда вскрываются все, что привезли накануне. Следовательно, трупы не вскрываются и не выдаются. «Накопляются». Количество каталок, как и мест в холодильнике ограничено. Приходится выкручиваться: двоих на одну каталку или, если праздник и пошла «пруха», перекладывать вскрытые, давно лежащие трупы, просто на пол в холодильнике, освобождая тем самым каталки и места для вновь прибывших. Но это летом, зимой проще.
Ну, вернусь к своему «первенцу».
Это была бабушка, пролежавшая в квартире около недели.
Что мне надо с ней делать, я знал только теоретически: надо её раздеть, произвести разрез от яремной вырезки до лобка, отслоить кожный лоскут от грудной клетки с обеих сторон, далее, по хрящам грудинно-рёберного сочленения выделить грудину, рассечь диафрагму, затем подрезать со стороны шеи дно ротовой полости, взяться левой рукой за язык и, с лёгким усилием, потягивая за язык, подрезая ножом по позвоночнику, вытянуть органокомплекс, подрезав при этом в последнюю очередь прямую кишку и положить его с левой стороны от трупа.
И это ещё не всё.
Чтобы достать мозги, нужно произвести разрез от уха до уха (кстати, с этим «от уха до уха» связана забавная история, но о ней в следующих постах) через макушку, отслоить скальп с лобной части черепа и с затылочной, и хирургической пилой произвести сагиттальный распил, желательно, не пропилив ТМО (твёрдую мозговую оболочку) и не повредив мозг.
Затем отсечь головной мозг от спинного, прорезать ТМО по крыльям решётчатой кости и извлечь мозг, максимально сохранив его целостность.
Ну, это теория.
Для опытного санитара это работа на 30-40 минут вместе с зашиванием.
Напомню, что труп был с гнилостными изменениями и это было летом. Мухи тоже пекутся о продолжении своего мушиного рода и не упустили свой шанс отложить массу яиц, из которых вывелись довольно бодренькие личинки. Личинки были не довольны манипуляциями, которые я производил с источником их пищи и всячески мне мешали, пугая своим противным видом, забираясь под рукава халата. На мои попытки смыть их водой, опарыши проворно прятались в ими же прогрызенные в трупе ходы и благополучно возвращались, лишь только я убирал душ и брался за нож.
В общем, свой первый труп я вскрывал 5 часов. Уже и лаборант и эксперт покинули меня, оставив в одиночку сражаться с зловредными червячками. То и дело открывалась дверь в секционную и краем глаза я видел ухмыляющиеся рожы санитаров, моих будущих товарищей.
Наконец, один из них сжалился надо мной и предложил свою помощь в зашивании. Меня еле живого с оловянными глазами отвели в комнату отдыха, там я принял душ, попил «чаю», стало легче. Пару часов поспал.
И, «усталый, но довольный, я вернулся домой».
Затем было и по 12-14 трупов в день, по 5-6 гнилых подряд.
Нельзя сказать, что это было легко, но человек – это такое существо, что может привыкнуть ко многому, хотя «привыкнуть» это не совсем то слово, скорее научиться не концентрироваться на неприятных ощущениях.